-- Действительно, что со мной? -- проворчал трактирщик.
-- Да, кстати, как там моя лошадь? Она в конюшне?
-- Ваша лошадь, ваша лошадь, -- бормотал Пильвоа, -- до вашей ли теперь лошади!
-- Да что же такое, позвольте спросить! -- воскликнул незнакомец, налив себе вина и разом выпив рюмку. -- Гм! Это юрансонское! -- прибавил он, поставив рюмку на стол с довольным видом. -- Я его узнал!
Такие равнодушие и бесцеремонность довели ярость трактирщика до крайней степени и заставили его забыть всякую осторожность.
-- Какая дерзость, -- вскричал он, хватая бутылку, -- ворваться в дом честных людей без позволения хозяев! Убирайтесь-ка отсюда поскорее, если не хотите, чтобы вам пришлось худо. Ищите себе другого приюта, а я не могу и не хочу давать вам ночлег.
Незнакомец выслушал трактирщика без малейшего волнения, и когда мэтр Пильвоа наконец замолчал, он откинулся на спинку стула и посмотрел прямо в лиц трактирщику.
-- Теперь выслушайте меня, -- сказал он, -- и запечатлейте мои слова хорошенько в вашей дурацкой башке. Ведь этот дом -- гостиница, не так ли? Стало быть, он должен быть открыт для каждого путешественника, который за деньги ищет приюта и пищи. Я знаю, что вы присвоили себе право принимать людей по выбору. Я же не разделяю этого мнения и останусь здесь столько времени, сколько захочу. Я не запрещаю вам содрать с меня лишнее, эта ваше право трактирщика, я ничего не скажу против, но если мне не будут служить вежливо и проворно, если вы не дадите мне приличной комнаты, в которой я мог бы ночевать -- словом, если вы не выполните относительно меня все обязанности гостеприимства, я обещаю вам сорвать вашу вывеску, а вас повесить на ее место. Теперь вы поняли, хозяин? -- прибавил незнакомец, так крепко сжав трактирщику руку, что бедный мэтр Пильвоа вскрикнул от боли, и оттолкнув его к самой стене кухни, так что тот едва удержался на ногах. -- Служите мне и не спорьте.
Не интересуясь более трактирщиком, путешественник спокойно продолжал свой прерванный ужин.
Трактирщик чувствовал себя побежденным и не пытался продолжить борьбу, ставшую для него невозможной. Пристыженный и униженный, он старался угодить странному посетителю, столь бесцеремонно ворвавшемуся к нему в дом.