-- Если б вы ничего не дали мне, -- отвечал Ла Гренад, взяв деньги, -- это не помешало бы мне служить вам со всем усердием, на которое я способен. Я беру эти три луидора только потому, что такой бедный человек, как я, не имеет права отказываться от подарка такого щедрого мсье, как вы. Но, повторяю вам, я готов служить вам и вы можете распоряжаться мною как вам угодно.
-- Однако я вас не знаю, Ла Гренад, -- с удивлением сказал граф, -- откуда у вас такая преданность ко мне?
-- Я готов сказать, если это вас интересует. Я дружен с мсье Франсуа Бульо, которому я многим обязан; это он приказал мне вам служить и повиноваться во всем.
-- Как добр этот Бульо! -- воскликнул граф. -- Хорошо, Друг мой, я не буду неблагодарным. Ступайте, вы мне не нужны теперь.
Тюремщик подложил дров в камин, зажег лампу и ушел.
-- Ах! -- сказал граф, смеясь. -- Прости, Господи! Мне кажется, что, хотя я кажусь пленником, по сути я являюсь таким же хозяином в этой крепости, как и комендант, и в тот день, когда я захочу, выйду отсюда, и этому не воспротивится никто. Что подумал бы кардинал, если бы знал, каким образом исполняются его приказания?..
Он сел за стол, развернул салфетку и с аппетитом принялся за обед.
Все случилось так, как было условлено между заключенным и комендантом. Прибытие графа де Бармона в крепость оказалось крайне прибыльно для майора, который с тех пор, как получил командование над этой крепостью, не имел еще случая извлечь хоть какую-нибудь выгоду из своего положения. Поэтому он обещал себе возместить сполна вынужденное отсутствие доходов за счет своего единственного пленника.
Комната графа была меблирована так прилично, как только возможно. Ему дали -- разумеется, за очень большую сумму -- все книги, какие он просил, и даже позволили прогулки на площадке башни. Граф был счастлив, насколько позволяли обстоятельства, в которых он находился. Никто не предположил бы, видя, как он усердно трудится над математикой и навигацией -- он чрезвычайно заботился об усовершенствовании своего морского образования, -- что человек этот питает в сердце мысль о неумолимом мщении и что эта мысль не оставляет его ни на мгновение.
С первого взгляда намерение графа позволить своим врагам заключить себя в тюрьму, когда так легко было остаться на свободе, может показаться странным; но граф принадлежал к числу тех словно высеченных из гранита людей, намерения которых остаются неизменными, которые, раз приняв какое-то решение, с величайшим хладнокровием рассчитав возможности успеха и неудачи, идут прямо по намеченному пути, не обращая внимания на препятствия, встречающиеся на каждом шагу, и преодолевают их, потому что они решили, что все должно быть именно так. Такие характеры возвеличиваются в борьбе, достигая рано или поздно назначенной цели.