-- И я тоже! -- заметил Транкиль с лукавой улыбкой.
Вождь мужественно вынес двойную насмешку.
Ни один мускул его лица не дрогнул, напротив, черты его стали еще более мрачными.
-- Пусть братья мои смеются, -- сказал он. -- Они бледнолицые. Какое им дело до того, что случится с индейцами!
-- Простите, вождь, -- возразил Чистое Сердце, сразу став серьезным. -- Ни я, ни мой друг не хотели обидеть вас.
-- Я знаю это, -- сказал вождь. -- Братья мои не могли предположить, что в такой день, как сегодня, я могу быть печален.
-- Вы правы. Но теперь уши наши открыты. Пусть брат мой говорит, мы выслушаем его с тем вниманием, которого заслуживают его слова.
Индеец, казалось, с минуту колебался. Но затем, нагнувшись к Чистому Сердцу и Транкилю, сидевшим рядом с ним, тихо произнес.
-- Положение серьезно. У меня в распоряжении только несколько минут. Пусть братья слушают меня внимательно, я должен вернуться в хижину Черной Птицы, где меня ждут друзья и родные. Слушают ли меня мои братья?
-- Мы слушаем, -- ответили в один голос охотники.