Но Боже избави нас от нее!
Во всех сражениях для главнокомандующего существуют два страшных и ответственных момента: первый -- когда он дает сигнал идти на приступ, а второй -- когда он сам выдерживает атаку неприятеля, спокойно, не отступая ни на шаг, дожидаясь минуты, когда можно будет нанести противнику решительный удар.
Чистое Сердце оставался невозмутимо спокойным, точно присутствовал при обычной атаке; глаза его блестели, губы кривились в презрительной усмешке. Он приказал своему отряду беречь порох и стрелы, не расстраивать рядов и ждать атаки неприятеля. Команчи раза два издали воинственный клич, и после этого вокруг воцарилось мертвая тишина.
-- Отлично, -- обратился к ним охотник, -- вы -- великие воины, я горжусь тем, что командую такими смелыми людьми, как вы. Ваши жены встретят вас по возвращении криками радости и с гордостью будут считать скальпы, которые вы привезете на своих поясах.
После этой короткой речи охотники приготовились ждать неприятеля, держа наготове ружья, а краснокожие натянули луки.
Тем временем апачи покинули засаду, построились в ряды и в полном порядке двинулись со всех сторон на команчей. Они тоже бросили своих лошадей, и между обоими противниками должен был завязаться рукопашный бой.
Ночь уже прошла, и при бледном свете утра можно было видеть, как движущийся черный круг апачей все теснее и теснее охватывал слабый отряд, сформированный из белых охотников и команчей. Самым странным, противоречащим обычаям, существующим в прериях, было то, что апачи приближались медленно и не стреляли, точно намеревались задушить своих противников разом.
Транкиль и Чистое Сердце пожали друг другу руку и обменялись улыбками.
-- Еще пять минут, -- сказал охотник.
-- Прежде чем пасть, мы успеем уложить кое-кого из них, -- сказал канадец.