-- Они оплакивают их.
Шаман сдвинул брови.
-- Героев оплакивают только кровавыми слезами.
Черный Олень отступил на несколько шагов, чтобы дать место вдовам, стоявшим сумрачно и неподвижно позади него. Женщины приблизились к шаману.
-- Мы готовы, -- сказали они, -- пусть отец наш позволит, и мы будем оплакивать наших мужей так, как они того заслуживают.
-- Начинайте, -- ответил тот. -- Владыка Жизни это увидит и будет улыбаться вашему горю.
Тогда произошла сцена, которую только невозмутимые индейцы могли вынести без содрогания. Женщины вооружились ножами и без малейшего крика отсекли у себя на пальцах несколько суставов. Затем, не удовлетворившись этим, они начали резать себе лица, руки, груди, так что кровь лилась ручьем и страшно было на них смотреть. Шаман ободрял их, призывая принести мужьям эти доказательства скорби, и вскоре возбуждение вдов стало граничить с безумием, и если бы сам шаман не остановил их, они могли бы изрезаться до смерти.
Тогда подруги подошли к ним, забрали у них оружие и увели с собой.
Когда женщины удалились, шаман обратился к неподвижно стоявшим перед ним воинам.
-- Кровь, пролитая воинами-команчами, искуплена команчскими женщинами, -- сказал он, -- земля ею напоена, пусть горе уступит место радости. Сыновья мои могут войти в атепетль, высоко подняв голову. Владыка Жизни доволен ими.