Молодая девушка покраснела и лихорадочным жестом провела платком по лицу.
-- Ну, так что! -- прошептала она, стараясь оправиться. -- Что вам надо, сеньор? -- спросила она. -- Боже мой, если мне суждено быть вашей невольницей, нельзя ли хоть эту комнату оставить в моем распоряжении!
-- Я хотел доставить вам удовольствие, -- сказал он, -- известив вас о посещении известной вам особы.
Горькая усмешка сжала губы молодой девушки.
-- Кто станет беспокоиться обо мне? -- сказала она со вздохом.
-- Извините меня, сеньорита, у меня было доброе намерение. Часто, когда вы, как сегодня, бываете задумчивы и погружены в себя, некоторые имена без конца срываются с ваших губ.
-- Ax! Это правда, -- возразила она. -- Значит, не только мое тело в плену, но вы хотели бы заковать и мои мысли?
В ее голосе звучали такой сдержанный гнев и горечь, что старик вздрогнул, и синеватая бледность покрыла его лицо.
-- Хорошо, сеньор, -- продолжала молодая девушка, -- отныне я буду осторожнее.
-- Как вам будет угодно, -- ответил он, подавляя душевную боль, -- повторяю, я хотел доставить вам радость, приведя полковника Мелендеса, но если я ошибся, то вы его не увидите, сеньорита.