-- Замолчите, вы находитесь в когтях льва! Берегитесь, он может растерзать вас!
-- В когтях тигра, хотите вы сказать, полковник Мелендес! -- воскликнул тот возбужденно. -- Как, неужели я могу допустить, чтобы в моем присутствии оскорбляли великого и благороднейшего человека, самого преданного и искреннего патриота, и не сделать попытки защитить его от клеветы? Полноте, полковник, это было бы низостью с моей стороны, а вы достаточно знакомы со мной, чтобы знать, что никогда я не сделаю ничего подобного, даже из чувства самосохранения!
-- Довольно! -- перебил его генерал повелительно. -- Человек этот прав: под влиянием тяжелых воспоминаний я позволил себе произнести слова, о которых теперь я искренне сожалею. Оставим этот разговор!
Джон Дэвис вежливо поклонился.
-- Генерал, -- сказал он почтительно, -- благодарю вас за справедливое отношение, я ничего другого и не мог ожидать от такого честного человека, как вы!
Генерал ничего не ответил на это. Он стал ходить взад и вперед по площадке и, видимо, был очень взволнован.
Офицеры, крайне удивленные происходившей перед ними странной сценой, значения которой они не понимали, только обменивались друг с другом тревожными взглядами, не смея явно обнаружить своего недоумения.
Генерал подошел к Джону Дэвису, остановился перед ним и сказал ему коротко:
-- Мистер Джон Дэвис, вы -- человек, который твердо держит свое слово, и сердце у вас благородное! На этом мы покончим. Возвращайтесь к тому, кто вас послал, и скажите ему следующее: "Генерал дон Хосе-Мария Рубио ни в каком случае не согласен вступить с вами в переговоры. Он питает к вам личную ненависть и не желает видеть вас иначе, как с оружием в руках. И до того времени, пока вы не дадите ему того удовлетворения, которого он требует от вас, он не согласится рассуждать с вами о каких бы то ни было политических вопросах". Запомните хорошенько эти слова, сеньор, чтобы передать их слово в слово известному вам лицу.
-- Я передам их слово в слово.