Джон Дэвис огляделся. Действительно, оказалось, что всякое сопротивление с его стороны было бы бесполезно. Да и что бы мог сделать он один, вооруженный саблей, с двадцатью хорошо вооруженными людьми?
Пробормотав проклятие, американец сел на лошадь. Но затем, вдруг опомнившись, он воскликнул:
-- Кто вы такой -- вы, который осмеливается приказывать мне?
-- Вам угодно знать это?
-- Да!
-- Я -- человек, которому вы и полковник Мелендес нанесли кровную обиду: я -- отец Антонио.
При этом имени обоих противников сковал ужас. Нельзя было сомневаться в том, что монах намеревался отомстить им именно теперь, когда они, в свою очередь, оказались в его власти.
Глава V. Перед сражением
Джон Дэвис почти тотчас же опомнился.
-- А-а! -- воскликнул он. -- Так это вы, святой отец?!