Толстяк подпрыгнул, как будто наступил на змею; лицо его побагровело, и он пролепетал в ответ:
- Я не понимаю вас; что это значит?
- Хорошо! Хорошо! - сказал Перикко.
И он ушел, оставив его растерянного и испуганного.
Наконец, через несколько минут, Малягрида успел овладеть собой и утирая холодный пот, который струился по его лицу, сказал:
- Ночь принадлежит мне!
Дьявольская улыбка скользнула на его тонких губах.
День прошел без происшествий.
Около одиннадцати часов ночи Мерседес и дон Дьего ушли спать.
Перикко же решился, не говоря никому ничего для того, чтобы не обеспокоить, не ложиться до тех пор, пока не обойдет усадьбу и не убедится, что все в порядке и что можно спокойно спать.