Онондюре смотрел, устремив на них свои рыжие глаза, которые сверкали во мраке как глаза дикого зверя.
- Так как мой брат не знает, где отыскать альпоульмена де техюаль, - сказал дон Дьего, - и так как в настоящее время ночь темна, то мы останемся здесь и быть может, когда солнце осветит прерию, мой брат будет счастливее и будет в состоянии отыскать следы, которых он не может видеть.
- Хорошо! - ответил индеец, - на рассвете мы пойдем по охотничьей тропе.
- Пусть будет так, - сказал испанец, - и да ниспошлет моему брату Святой Дух спокойный сон.
- Прекрасно, - прошептал индеец с иронической улыбкой, скользнувшей во второй раз по тонким губам, - все зависит от Бога.
И не говоря ничего более, краснокожий повернулся и закрыл глаза, с притворным или действительным намерением заснуть.
Посмотревши на него с негодованием, полковник, вероятно отчаявшись прочесть на невозмутимом лице дикаря зловещее намерение его, тихими шагами возвратился и подошел к тому месту, на котором Перикко разостлал бараньи кожи и ponchos, род одеял, предназначенных для постели, решившись в душе тщательно наблюдать за всеми движениями и малейшими жестами своего проводника; потому что необыкновенное поведение этого человека, его двусмысленные ответы в высшей степени пробудили его недоверие, а ему не хотелось, чтобы важные интересы, которые были ему поручены, не удались по его вине.
Дон Дьего сел близ Перикко, прислонился к дереву и, скрестивши на груди свои руки, принялся глубоко обдумывать опасное положение, в котором он находился один среди пустыни. Вдали от помощи людей и беззащитный, он находился в руках дикого и алчного дикаря, многочисленные сообщники которого, вероятно укрывшись в окрестностях, быть может, ожидали только сигнала для того, чтобы броситься на него.
- Ба! - сказал он вдруг и как будто бы разговаривая с самим собой, - завтра рассветет и может быть не все потеряно, как я себе вообразил.
- Да, - ответил Перикко, выслушав речь своего господина, - вот характер генерала вашего батюшки, такой же беспечный в опасности.