-- Вам, Феба, нет никакого дела до меня, это правда; я пришел вовсе не к вам, а к вашей госпоже, которую известите, прошу вас, немедленно о моем приходе.
-- В такой час?
-- Отчего же нет?
-- Оттого, что донна Лаура, по-видимому утомленная долгим переездом, совершенным сегодня, ушла и приказала мне никого к ней не впускать; по всей вероятности, она теперь отдыхает.
Маркиз покраснел и сдвинул брови; он сделал гневное движение, но, понимая, без сомнения, всю нелепость сцены с невольницей, которая только исполняла приказание, сейчас же оправился.
-- Хорошо, -- сказал он, улыбаясь и нарочно возвышая голос, -- ваша госпожа вольна поступать у себя, как ей угодно; я не позволю себе настаивать долее, только я вынужу ее на этот разговор, в котором она мне отказывает вот уже несколько дней.
Едва он произнес эти слова, как занавеска поднялась, и донна Лаура вошла в комнату.
-- Вы, кажется, грозите мне, дон Рок де Кастельмельор? -- спросила она резким и гордым голосом. -- И, обратившись к молодой невольнице, прибавила: -- Уйди, Феба, но не удаляйся далеко, чтобы ты могла сейчас же, при первой надобности, прибежать ко мне.
Феба наклонила голову, взглянула в последний раз на маркиза и вышла из гостиной.
-- Теперь, кабальеро, -- продолжала донна Лаура, когда вышла невольница, -- говорите, я вас слушаю.