-- Слушайте, ваше сиятельство, -- сказал он, -- позвольте мне откровенно говорить с вами.
-- Говорите.
-- Ну что же! Вы знатный барин, маркиз, это правда; я в сравнении с вами ничтожный бедняга; однако как я, по вашему мнению, ни жалок, у меня есть бесценное богатство, и я сглупил, согласившись служить вам.
-- И это богатство...
-- Моя свобода, ваше сиятельство, моя независимость, право ездить и возвращаться, не отдавая никому отчета в своих поступках, говорить, не соразмеряя свои слова и не выбирая особых выражений; признаюсь, я не рожден быть слугой. Что будешь делать, мы, сартанейи, так созданы, что предпочитаем свободу и бедность -- богатству в рабстве; я знаю, это глупо, но что же делать?
-- Вы все сказали?
-- Да, все, ваше сиятельство.
-- Но ведь вы не слуга, вы только проводник.
-- Это правда, ваше сиятельство, но вы невольно забываете, что я проводник, и обходитесь со мной как со служителем, а я не могу приучиться к такому обращению, гордость моя возмущается при этом, кровь кипит в моих жилах, и я боюсь тогда, что у меня недостанет терпенья.
Презрительная улыбка пробежала по губам молодого человека.