Все раскраски гуакурских вождей почти одинаковы; походка у них тоже общая, и если кровный индеец надевает наряд вождя, то может достигнуть редкой степени сходства с подражаемым лицом.
В несколько минут мертвый был обобран; капитао спрятал под пончо свои пистолеты и нож -- оружие, на которое он больше надеялся, нежели на копье, лук и стрелы дикаря.
Спрятав старательно свою одежду в яму, которую он нарочно для этого вырыл, капитао уверился сначала, что в пустыне царствует глубокое безмолвие; потом, успокоившись, он опять взвалил труп на плечи, привязал ему на шею большой камень и, осторожно раздвинув ветви кустарника, тихонько, не производя никакого шума, спустил убитого воина в реку.
Сделав это, Диего уполз опять в кустарник и стал терпеливо ждать случая выйти с честью из этого убежища.
Прошли два часа, а таинственная тишина пустыни не прерывалась никаким шумом.
Метис начал утомляться продолжительностью сторожения и уже придумывал способ избавиться от него и соединиться с гуакурами, которые, по всему вероятию, находились недалеко отсюда, когда легкий шум листьев возбудил его внимание и заставил его прислушаться.
Он скоро услышал приближающиеся к нему шаги: кто-то шел осторожно, не думая, однако, что положение его настолько опасно, чтобы принять большие предосторожности; шорох его шагов, как ни был легок, не ускользнул от тонкого и опытного уха капитао.
Но кто был этот человек? Чего он хотел?
Так спрашивал себя Диего и не мог ответить на эти вопросы.
Был ли он один, или его сопровождали другие воины?