Дон Мариано не решился упорствовать дольше -- тем более, что невольно какое-то безотчетное чувство говорило ему, что ошибался он, а Бермудес поступал, как и должно. Слуга спокойно открыл бумажник, нисколько не заботясь о неблаговидности своего поступка.
-- Ого! -- воскликнул он вдруг. -- Не сказал ли я вам, что это Бог вручает вам доказательства, которых вы столько времени ищете. Читайте, читайте! И, если возможно, усомнитесь еще в том, что увидят ваши глаза, и продолжайте еще не верить в вероломство вашего брата и в его гнусную измену-
Дон Мариано схватил бумагу с лихорадочным движением и быстро пробежал ее глазами. Прочитав две-три бумаги, он остановился, поднял глаза к небу и закрыл лицо ладонями с выражением глубочайшей печали.
-- О! Брат мой! Брат мой! -- проговорил он в отчаянии.
-- Мужайтесь! -- сказал ему тихо Бермудес.
-- Довольно! -- воскликнул дон Мариано. -- Час правосудия настал!
В нем мгновенно произошла странная перемена; тихий и кроткий за несколько минут до этого, он вдруг преобразился: глаза его искрились, на лице появилась внушительная строгость, он даже будто немного вырос.
-- Довольно пустых опасений и уверток, -- сказал он. -- Пора действовать.
Потом он повернулся к Летучему Орлу.
-- Что, этот человек опасно ранен? -- спросил он его.