-- Около часа, не больше.
-- Слава Богу! Мой убийца не должен уйти далеко.
-- Что же хочет сделать брат мой?
-- Пока что не знаю; положение мое очень щекотливое, -- ответил Вольная Пуля, задумчиво качая головой. -- Побуждаемый порывом сердца и воспоминанием об услуге, оказанной мне очень давно, я совершил поступок, который может быть объяснен различно. Сознаю, что я сделал ошибку... Между прочим, признаюсь вам, вождь, меня сильно волнует и то, что я подвергнусь упрекам своих друзей: в мои-то года, с седыми волосами, тяжело услышать, что ты сглупил, как мальчишка.
-- Однако должен же брат мой на что-нибудь решиться.
-- Я знаю; это-то меня и мучает -- тем более что необходимо, чтобы дон Мигель и дон Мариано были извещены о случившемся как можно скорее, чтобы они могли принять меры для исправления моей глупости.
-- Слушай, брат, я понимаю, как трудно тебе будет признаться в твоем проступке; если ты согласишься, я возьму на себя задачу известить их о случившемся. Пока ты отправишься с Дикой Розой, я пойду к бледнолицым, предостерегу их от врага, и тебе нечего будет бояться их гнева.
При этом предложении индейского вождя лицо охотника покраснело от негодования.
-- Нет! -- воскликнул он. -- Я не прибавлю низости к своей ошибке, я сумею перенести последствия своего проступка! Благодарю вас, вождь, ваше предложение исходило от доброго сердца, но я не могу согласиться на это.
-- Поступай, брат, как хочешь.