-- Что дал бы ты, чтобы избежать гибели, угрожающей тебе, и свободно и мирно вернуться в жилище твоего хозяина Атояка?
Но Верный Прицел уже пришел в себя. Он схватил свои пистолеты, и всякий страх пропал в его душе: теперь он мог легко защищаться; враг сделал большую ошибку, выпустив его на свободу; их положение стало равным.
-- Ничего я тебе не дам, Красный Волк, -- ответил охотник решительно, -- почему ты не убил меня, когда я лежал на земле беззащитный?
Красный Волк, так как это был он, удивился, что его так скоро узнали.
-- Почему я не убил тебя, собаку? -- переспросил он. -- Да потому, что пожалел тебя.
-- Потому что побоялся, приятель! -- твердо возразил охотник. -- Одно дело -- убить врага в сражении, но совсем другое -- погубить посвященного в великую науку исцеления в храме Ваконды, когда он охраняется его всемогущей рукой! Ты струсил, говорю тебе.
Охотник верно угадал: суеверный страх внезапно удержал руку вождя, уже занесенную над охотником.
-- Не стану спорить с тобой, -- возразил индеец, -- но скажи мне, откуда ты узнал мое имя, тогда как я совсем тебя не знаю.
-- Но я тебя знаю, Ваконда известил меня о твоем прибытии, я ждал тебя; если же я не предупредил твое нападение, то только потому, что хотел знать, дойдешь ли ты до беззакония и осквернишь ли уважаемую святыню храма.
-- Ты далеко зашел, колдун, -- заметил краснокожий насмешливо, -- если бы не слабость, в которой я каюсь, ты уже умер бы!