Охотник презрительно пожал плечами.
-- Разве апачи стали трусливыми хищными волками, которые стаями грабят в прериях? Зачем они напали на меня?
-- Мой брат сам знает.
-- Нет, не знаю, раз спрашиваю. Апачи-антилопы имели вождем великого воина по имени Красный Волк, этот вождь был моим другом, я заключил с ним договор. Но Красный Волк умер, без сомнения, его скальп украшает жилище команча, потому что молодые воины его племени напали на меня, нарушив мир, в котором клялись, и напали изменнически во время моего сна.
Вождь выпрямился, нахмурив брови.
-- У бледнолицего, как и у всех его соплеменников, язык ехидны, -- сказал он грубо, -- сердце его прикрыто кожей, из груди его вылетают лживые слова. Красный Волк не умер, его скальп не украшает жилище собаки-команча, он все еще старший вождь апачей-антилоп, охотник это хорошо знает, потому что говорит теперь с ним.
-- Я очень рад, что брат мой назвал себя, -- ответил охотник, -- я не узнал бы его по его поступкам.
-- Да, один из нас изменник, -- сухо возразил вождь, -- и, конечно, изменник бледнолицый, а не индеец.
-- Я жду, чтобы брат мой объяснился -- я не понимаю его, глаза мои затуманились и ум омрачился. Я уверен, что слова вождя рассеют это затмение. Спрашивай, я буду тебе отвечать.
По знаку Красного Волка апачи разожгли костры и расположились лагерем. Несмотря на хитрость вождя, сомнение закралось в его душу, он хотел доказать белому охотнику, что действует чистосердечно и не таит против него никакого злого умысла. Апачи, видя восстановившееся согласие между их вождем и охотником, поспешили исполнить приказ своего предводителя. Всякая враждебность вмиг пропала, и прогалина приняла вид мирного лагеря охотников, принимавших у себя лучшего друга!