Разбойники вмиг присмирели, пошли за ней молча, с выражением глубокого уважения.
По решительному приказу дона Торрибио все монахини, успокоенные, разошлись по своим кельям.
Пока послушница и разбойники шли по коридору, дон Торрибио подошел к молодой девушке и сказал ей на ухо два-три слова, от которых она задрожала.
-- Не бойтесь ничего, -- добавил он, -- я только хотел доказать вам, что все знаю; я хочу быть для вас, сеньорита, самым почтительным и преданным другом.
Девушка вздохнула, ничего не ответив.
-- Что с этого дня с вами будет? Вы останетесь в монастыре одна, беззащитная перед ненавистью этой фурии, для которой на свете не существует ничего святого; вы немедленно заместите ту, которую мы спасаем. Не лучше ли вам последовать за ней?
-- Бедная, бедная Лаура! -- с глухим вздохом проговорила девушка.
-- Неужели вы покинете ее в такую решительную минуту, в которую более чем когда-либо ей нужны ваша опора и помощь, не вы ли ее молочная сестра, ее любимый друг! Что вас удерживает? Вы сирота с самого детства, на Лауре сосредоточились все ваши привязанности... Умоляю вас, отвечайте мне, донья Луиза.
Девушка удивилась, почти ужаснулась.
-- Вы меня знаете! -- воскликнула она.