Сказав это, первый спутник повернулся назад и пополз обратно по своим следам; оба охотника следовали за ним до самой опушки, где они оставили своих товарищей.
Идя по дороге, прорубленной ими же, они скоро подошли к потухающему костру, перед которым задумчиво сидели две очень молоденькие девушки, прекрасные той креольской красотой, которую умела изображать только божественная кисть Рафаэля. Но в эту минуту девушки были бледны, казались изнуренными, и лица их были подернуты мрачною грустью. Заслышав шум шагов, они подняли глаза, и радость озарила их прекрасные лица.
Индеец подкинул в огонь несколько охапок сухих веток, а один из охотников стал кормить лошадей, привязанных неподалеку.
-- Что же, дон Мигель, -- спросила одна из девушек охотника, присевшего к огню подле нее, -- скоро мы достигнем цели нашего путешествия?
-- Вы уже достигли, сеньорита; завтра, с нашим другом Оленем, вы войдете в город, в неприкосновенное убежище, где никто уже не посмеет преследовать вас.
-- Ах! -- проговорила девушка рассеянно, взглянув на мрачное лицо индейца. -- Завтра мы расстанемся?
-- Так надо, сеньорита, забота о вашей безопасности требует этого.
-- Кто же посмеет преследовать меня в этой неведомой стране?
-- Ненависть на все осмелится! Умоляю вас, сеньорита, поверьте моему опыту и моей безграничной к вам преданности, хотя вы еще очень молоды, но уже настрадались довольно, пора хоть одному солнечному лучу прояснить ваше задумчивое чело, рассеять накопившиеся в вашем сердце горе и заботу.
-- Да! -- проговорила она, опустив голову и стараясь скрыть слезы, крупными каплями текущие по ее щекам.