Граф де Лорайль предложил им в пулькерии ехать вместе, но Весельчак отклонил это предложение. Не зная, для чего звал его вождь, он считал неудобным посвящать в его тайны постороннего человека.
Тем не менее они расстались с виду весьма дружелюбно, и граф горячо упрашивал дона Луи и канадца навестить его в Гетцали, на что те тоже отвечали уклончиво.
Удивительный случай: впечатление, произведенное графом на обоих искателей приключений, было настолько не в его пользу, что оба они, как бы по молчаливому соглашению, не только не сказали ему своих имен, но не открыли даже своей национальности и все время говорили с ним по-испански, хотя с первых же слов увидели, что граф француз. Разговор все время велся, однако, с самой утонченной вежливостью.
Когда ужин был закончен, Весельчак набил свою трубку и потянулся к костру за углем.
-- Пусть брат мой подождет, -- вдруг остановил его индеец.
Это было первые слова, произнесенные между тремя сидевшими у костра людьми -- до сих пор они упорно молчали.
Весельчак посмотрел на него.
-- Что-нибудь не так? -- спросил он.
-- Вождь не знает, -- отвечал Орлиная Голова, -- вождь услышал только подозрительный шорох, и далеко с подветренной стороны он слышал, как несколько бизонов, которые спокойно паслись, вдруг без всякой причины побежали.
-- Гм! -- буркнул канадец. -- Это неспроста. Что ты думаешь об этом, Луи?