Малая Пантера опять наклонил голову и повел вождя по тропинке, извивающейся между кустами, и скоро они достигли шалаша, который по своему простору, яркости цветов, украшавших его шкуры, и по чистоте должен был представлять для индейцев идеал комфорта и изящества.
-- Отец народа в своем доме, -- проговорил Малая Пантера, поднимая фрессаду [Фрессада -- шерстяная занавеска, закрывающая вход в жилище.] и почтительно сторонясь, чтобы пропустить Черного Медведя.
Черный Медведь вошел.
-- Пусть брат мой следует за мной!
Малая Пантера вошел за ним и опустил фрессаду.
Шалаш, куда они вошли, ничем не отличался от жилищ других индейцев. Посередине горел огонь. Черный Медведь знаком велел Малой Пантере сесть на бизоний череп у огня, а сам сел на другой.
После минутного молчания, в течение которого оба вождя курили, выпуская густые, совсем окутавшие их клубы дыма, Черный Медведь обратился к своему товарищу:
-- Все ли вожди племен нашего народа явились на остров Чоль-Гекель, как приказал Черный Медведь?
-- Явились все.
-- Когда вожди придут в шалаш Черного Медведя?