Оба всадника ехали друг возле друга, храня полное молчание, опустив поводья и предавшись каждый своим мыслям. Кукарес скоро заметил, что Тигреро вместо того, чтобы углубиться в лесную чащу, старался держаться берега реки.
Тем временем мрак окончательно сгустился. Отдаленные предметы стали сливаться с массами теней на горизонте. Скоро нельзя было различить и ближайшие предметы.
Некоторое время леперо старался, то глубоко вздыхая, то испуская благочестивые восклицания, обратить на себя внимание своего спутника. Но все было напрасно. Наконец, когда темнота стала, что называется, хоть глаз выколи, он решил, что Тигреро теперь уже ни о чем не может думать, кроме того, как бы не сбиться с пути, не завязнуть и не выколоть себе глаз. Тогда Кукарес набрался смелости и обратился к нему со словами:
-- Дон Марсиаль... -- проговорил он.
-- Ну? -- небрежно отозвался дон Марсиаль.
-- Не находите ли вы, что пора остановиться?
-- Зачем?
-- Как это "зачем"? -- с изумлением переспросил леперо, ободренный вниманием, оказанным его словам.
-- Мы еще не приехали куда следует.
-- А разве мы едем в какое-то определенное место?