-- Негодяй! -- закричал дон Сильва в страшном гневе, делая к нему шаг. -- Знаешь ли ты, с кем говоришь?
-- С доньей Анитой и ее глубокоуважаемым отцом, -- невозмутимо продолжал Кукарес, величественно задрапировываясь в свои лохмотья. -- Разве я сделал что-либо недостойное вас или вашей дочери?
-- Сейчас же убирайся отсюда и забери с собой это золото. Моя дочь вовсе не нуждается в нем.
-- Извините меня, сеньор, но дон Марсиаль приказал мне принести это золото сюда, и с вашего позволения я оставлю его здесь. Дон Марсиаль не простит мне, если я сделаю иначе.
-- Я не знаю дона Марсиаля, как ты называешь сейчас того, кто послал тебя, и не хочу иметь с ним никаких дел.
-- Все это так, сеньор, но это меня не касается. Нет сомнения, что вы познакомитесь с доном Марсиалем и объяснитесь с ним. Что же до меня, то я исполнил свое поручение и могу теперь удалиться, вновь засвидетельствовав вам свое глубочайшее почтение.
И вновь поклонившись хозяину и его дочери, леперо с достоинством вышел в сопровождении четырех товарищей.
-- Вот видишь, -- в раздражении закричал дон Сильва, -- вот видишь, дочь моя, до чего довела твоя глупость. Это оскорбление!
-- Оскорбление? Отец мой, -- робко отвечала девушка, -я нахожу, что дон Марсиаль поступил как истинный кабальеро. Это доказывает его любовь ко мне. Здесь несметное богатство.
-- А-а! -- задыхаясь от гнева, проговорил дон Сильва. -Так ты за него! Ну хорошо же, я также поступлю как истинный кабальеро, клянусь всеми святыми, и ты это сейчас увидишь. Ко мне кто-нибудь!