И вот на толпу этих бедняков из окон пролился в буквальном смысле слова золотой дождь. Калле-де-ла-Мерсед немедленно приняла самый необычный вид. Отовсюду сбегались люди, влекомые этой манной нового рода.
Золото все сыпалось. Казалось, что конца ему не будет. Беднота бросалась за ним то в одну сторону, то в другую, как степные шакалы бросаются за добычей. Сильные давили слабых.
В самый разгар этой свалки на улице показался скакавший во весь опор всадник.
Он, очевидно, был смущен представившейся его глазам сценой и на минуту остановился, затем дал шпоры своему коню и, щедро оделяя ударами хлыста направо и налево, пробил себе дорогу через бившуюся, загородившую всю улицу толпу к дому асиендадо, в который он и вошел.
-- А вот и граф де Лорайль, -- лаконично обратился к своей дочери дон Сильва.
Действительно, минуту спустя граф вошел в гостиную.
-- А! Вот что! -- воскликнул он, остановившись на пороге. -- Что же это значит, дон Сильва? Право, я не понимаю, что за мысль развлекаться швырянием в окно миллионов на потеху леперос и прочему сброду.
-- Это вы, дорогой граф? -- спокойно проговорил асиендадо. -- Милости просим, я к вашим услугам, еще несколько горстей -- и все.
-- Я в вашем распоряжении, -- смеясь, ответил граф. -- Признаюсь, это очень оригинально. -- Затем он подошел к молодой девушке и приветствовал ее с самой изысканной вежливостью: -- Сеньорита, не будете ли вы столь добры, не разрешите ли вы эту загадку, которая меня чрезвычайно интересует?
-- Спросите у моего отца, сеньор, -- отвечала донья Анита с такой сухостью в голосе, что дальнейший разговор стал для графа невозможен.