Граф слушал, как леперо развивал свою теорию двустороннего пользования обстоятельствами, с изумлением и омерзением. Цинизм, такой откровенный, ничем не прикрытый, против воли поражал его, но граф де Лорайль, несмотря ни на что, устоял. Наставления его парижского друга барона Спурцгейма пошли впрок.
-- Мы скажем, что вы пришли оказать мне услугу.
Леперо улыбнулся.
-- Думаю, мы сторгуемся, -- ответил он. -- Я говорю это сейчас, наедине, чтобы не бередить совести этих кабальерос, которые вышли отсюда, когда я входил, но с вами я буду откровенен.
-- Что вы хотите сказать?
-- То, что я пришел сюда, чтобы все это продать.
-- Идет.
-- Я не продам дешево.
-- Ну что же!
-- Я дорого возьму.