Тигреро начал с того, что стал обтирать свою лошадь сухой травой. Такой массаж должен был возвратить бодрость и эластичность ее мышцам; это было необходимо для нее в предстоящем путешествии. Затем при помощи пеонов он навьючил мулов и оседлал остальных лошадей.
Сделав все это, он с минуту постоял в раздумье и затем стал обвязывать копыта лошадей небольшими кусочками бараньей кожи, наполненной песком.
Хитрость эта должна была, по его мнению, сбить с толку индейцев, которые, потеряв ведущий их след, предположили бы, что идут не в ту сторону.
Для большей верности он приказал оставить под скалой две-три бутылки с мескалем. Он знал, что апачи большие любители спиртного.
Когда все было сделано, Тигреро разбудил дона Сильву и его дочь.
-- В седло! -- проговорил он тоном, не допускающим возражений.
-- Что такое, что случилось? -- вопрошал, еще не успев стряхнуть с себя сон, асиендадо.
-- Случилось то, что, если мы немедленно не тронемся в путь, мы погибли.
-- Что вы этим хотите сказать?
-- В седло! В седло! Каждая минута, которую мы проводим здесь, приближает нас к смерти! Я расскажу вам все после.