-- Говорите, но покороче, дорогой барон, -- сказал де Лорайль, -- вы видите, лошади уже ожидают меня.
Не говоря ни слова, барон позвонил. Явился гарсон.
-- Отошлите лошадей и скажите, чтобы они явились снова к пяти часам утра. Ступайте.
Гарсон поклонился и вышел.
Граф не сделал ни малейшего замечания, не выразил ни малейшего протеста, хотя его изумление росло с каждым мгновением. Барон налил себе полный бокал шампанского, одним махом выпил его, сел в кресло, скрестил руки, откинулся на спинку и несколько минут молчал.
-- Теперь, милостивые государи, -- начал барон своим резким, насмешливым голосом, -- так как наш друг де Лорайль рассказал нам свою историю и так как мы все расположены теперь к откровенности, то почему бы мне не рассказать свою? Погода ужасная, дождь льет как из ведра. Здесь нам тепло, уютно, у нас вино и сигары -- две прекрасные вещи, если ими не злоупотреблять, -- что ж нам теперь делать, как не посвящать друг друга в тайны нашей жизни? Правда, лучше ничего и не придумаешь! Итак, слушайте меня. Я думаю, что многих заинтересует мой рассказ, так как убежден, что некоторые до сих пор не могут составить определенного мнения обо мне.
Большинство из присутствующих разразилось смехом при этой тираде. Когда веселость утихла, барон продолжал.
-- В первой части моего рассказа я буду краток, как граф. В наше время вследствие предрассудков воспитания и положения в обществе мы часто получаем от жизни суровый урок, проматывая, не зная когда и как, за несколько лет отцовские и дедовские состояния. Это случилось и со мной, как случится и с каждым из вас. Мои предки в средние века были мелкими баронами, жившими разбоями. Родство когда-нибудь да даст о себе знать. Когда мои последние источники доходов иссякли, инстинкты предков пробудились во мне, и взоры мои обратились к Америке. Менее чем за десять лет я собрал там колоссальное состояние, которое в настоящее время я имею несказанное счастье не проматывать, так как урок, полученный мною, был слишком суров, и я не желаю его повторения, а проживать в вашем милом обществе, не трогая, однако, самого капитала, а довольствуясь процентами с него.
-- Но, -- нетерпеливо перебил его граф, -- как же удалось вам собрать колоссальное состояние, и, кстати, каковы его размеры?
-- Сорок миллионов, -- холодно ответил барон.