-- До свидания, дон Марсиаль, до свидания.
-- До свидания, донья Анита, не бойтесь ничего, я жизнь отдам за вас.
И, запечатлев целомудренный поцелуй на лбу своей невесты, он подошел к балюстраде балкона, схватился за реату и соскользнул по ней вниз.
Донья Анита скинула петлю с крюка, нагнулась и следила за Тигреро, пока могла различить его стройную фигуру в темноте ночи, затем вошла в свою комнату и заперла окна и дверь.
-- Боже мой! Боже мой! -- подавляя рыдания, заговорила она. -- Что я наделала! Пресвятая Дева, Ты одна можешь дать мне силы пережить все это!
Она задернула занавеси на окнах, обернулась и вновь опустилась на колени перед статуей Богородицы. Но вдруг она выпрямилась и испустила крик ужаса.
В двух шагах от нее стоял дон Сильва де Торрес. Брови его нахмурились, и лицо было сурово.
-- Дочь моя, -- начал он медленным размеренным голосом, в котором слышалось едва сдерживаемое, клокотавшее в его груди волнение, -- я все видел и все слышал. Не волнуйся, прошу тебя, отпирательство ни к чему не приведет.
-- Отец мой!.. -- могла только выговорить прервавшимся голосом дочь.
-- Молчать! -- крикнул он. -- Теперь три часа утра. Мы едем с рассветом. Приготовься через две недели стать супругой дона Гаэтана де Лорайля.