При виде ее дон Марсиаль и Кукарес обменялись быстрым взглядом, в то время как по губам индейца, о котором мы говорили выше, скользнула чуть заметная неопределенная улыбка.
При появлении асиендадо воцарилась полная тишина. Погонщики кинулись по своим местам к порученным им мулам, конные, вооруженные с головы до ног, вскочили в седла, и дон Сильва, окинув все внимательным взглядом и убедившись, что все исполнено согласно его приказаниям, усадил дочь в паланкин, где она тотчас же закуталась в широкий ребосо, словно птичка свернулась в гнездышке.
По знаку дона Сильвы мулы, привязанные задний к хвосту переднего, начали выступать из ворот за первым, который вел их, побрякивая бубенчиками. По бокам шли погонщики.
Прежде чем сесть на лошадь, дон Сильва обратился к старому слуге, который почтительно стоял перед ним, держа в руках соломенную шляпу:
-- Прощай, ньо [дон, сеньор] Пелучо, -- сказал он, -- я доверяю тебе дом. Смотри за ним, береги все, что есть там. Я оставляю тебе в помощь Педрито и Флоренсио, они в твоем распоряжении. Смотри, чтобы все было без меня в порядке.
-- Будь спокоен, дорогой мой, -- отвечал старый слуга своему господину, выросшему на его руках, -- слава Богу, не в первый раз оставляешь ты меня здесь одного, я уверен, что и на этот раз справлюсь.
-- Правда, правда, ты предан мне, ньо Пелучо, -- улыбаясь ответил дон Сильва, -- тебя можно только похвалить. Я совершенно спокойно оставляю все на тебя.
-- Да хранит тебя Бог, дорогой мой, а также и Аниту, -- добавил старик, перекрестившись.
-- До свидания, ньо Пелучо, -- ответила на пожелание старого слуги и донья Анита, высунувшись из паланкина, -- я знаю, ты сбережешь все, что я люблю.
Старик, радостно бормоча что-то, наклонил голову.