-- Какое подходящее для нее общество!
-- Вы беззаботно смеетесь, Луи. А, по-моему, вам совсем не следовало бы смеяться. Клянусь вам, вы играете с огнем!
-- А вы разве осторожнее меня, Арман? -- спросил серьезно граф де Виллье, смотря своему другу прямо в глаза.
Барон де Гриньи отвернулся, и, желая перевести разговор на другую тему, продолжал:
-- Известие об отъезде графини де Малеваль насторожило меня, я испугался за вас, мой дорогой и единственный друг. Я писал вам, а затем... а затем, как видите, явился и сам вслед за письмом. Вдвоем нам, во всяком случае, будет легче отвратить эту, может быть, впрочем, и воображаемую опасность.
-- Благодарю вас, Арман, но я, признаюсь вам, не понимаю, зачем нужно было принимать столько предосторожностей для того, чтобы дать мне понять, что положение дела изменилось и, может быть, грозит мне опасностью? Тут может быть только одно: или, как вы предполагаете сами, опасность воображаемая, и тогда вы не стали бы так спешить с приездом сюда.
-- Но моя дружба к вам...
-- Дайте мне докончить... или же опасность существует на самом деле, и я, или, скорее, мы обладаем мужеством настолько, что можем обращать на нее столько же внимания, как на плывущее на небе облако.
-- Согласен. Однако эта женщина...
-- Я ведь ее знаю... немного, мои друг, -- добавил, улыбаясь, граф де Виллье. -- И знаю, что если она в ярости и готова убить меня сегодня, то завтра же забудет, что я существовал когда-нибудь на белом свете.