Видя, что граф де Виллье остановился, странный субъект снял шляпу, что ему, надо заметить, удалось сделать не сразу, -- поля его головного убора были истрепаны сильнее, чем дырявые подошвы его сапог. Сняв шляпу, незнакомец раскланялся самым вежливым образом.
Граф с первого же взгляда безошибочно определил, к какому разряду людей принадлежал его странный собеседник; отчасти поэтому он не дал себе труда отвечать на крайне вежливый поклон бродяги и бесцеремонно спросил его:
-- Вы разве не слышали, как в меня стреляли, милостивый государь?
-- О каких это выстрелах изволите вы говорить? -- вопросом на вопрос ответил незнакомец.
-- Три выстрела из ружья, черт возьми!
Говоря таким образом, Луи де Виллье в то же время осматривал, не скрыто ли под платьем у стоявшего перед ним субъекта огнестрельное оружие, потому что он почти инстинктивно чувствовал в нем врага.
-- Я не слышал свиста пуль, о которых вы говорите, милостивый государь, -- отвечал грубо незнакомец, -- точно так же, как и не заметил, чтобы вы изволили ответить на мое вежливое приветствие.
Граф закусил губы; он хотел было уже поднять руку на говорившего с ним таким тоном субъекта, но, подумав, решил не делать этого.
Он хотел сначала убедиться, что не ошибся и что этот тощий бродяга был в числе бандитов, подосланных убить его, и, вместо того, чтобы грубо оборвать нахала, снял шляпу и вежливо поклонился ему, в свою очередь.
-- Прошу извинить меня, милостивый государь, -- сказал он при этом самым любезным тоном, -- поверьте мне, что я теперь и сам очень жалею о том, что позволил себе нарушить установленные обычаем правила вежливости, и, как видите, спешу исправить свою ошибку.