-- Мужайся!
На этот раз Леона, казалось, была близка к обмороку.
С полузакрытыми глазами, с беспомощно запрокинутой назад головой, с побледневшим осунувшимся лицом, она не шевелилась и сидела, как мраморная статуя.
Графиня, сильно напуганная состоянием своей приятельницы, решила, что ей необходимо дать чего-нибудь возбуждающего; она поднялась с места и выпустила ее руки.
-- Куда ты идешь? -- спросила Леона тихим и едва внятным голосом.
-- Взять флакон с эфиром, -- отвечала Камилла.
-- Нет, это бесполезно, я чувствую себя лучше, благодарю.
-- Может быть, тебе было бы лучше прилечь отдохнуть немножко? Ты, должно быть, страшно измучена.
-- Нет, я должна сегодня же ночью окончить мой рассказ, друг мой; если я не сделаю этого сегодня, я уже не в силах буду продолжать его потом.
-- Да, ты права, мой друг, лучше покончить с этим раз и навсегда, -- сказала графиня, обнимая ее.