Шум разбудил солдата, и он, проснувшись, увидел своего начальника, который, с высоко поднятой шпагой, стоял в нескольких шагах от краснокожего, неподвижно распростертого на земле, с раздробленным пулей черепом.
Глава V. Любовь в пустыне
Офицер продолжал все так же стоять неподвижно, точно окаменелый, и бессмысленными глазами смотрел на распростертое у его ног тело.
Разбуженный выстрелом солдат стал возле своего капитана, готовый грудью защищать его или пасть вместе с ним. Бедный малый, видимо, еще не совсем проснулся и бросал направо и налево испуганные взоры. Его глаза почти невольно обращались в ту сторону, где лежал краснокожий, который все еще держал в руке громадный нож. Тем не менее, солдат первый пришел в себя.
Его начальник все еще находился под впечатлением пережитого им страшного потрясения.
К солдату, как к субъекту гораздо менее впечатлительному, скорее вернулся дар слова, а с тем вместе и обычная веселость.
-- Славный выстрел, капитан, -- сказал он добродушным тоном. -- Хорошенькую же штучку вы поймали. И какая славная добыча! Вы ловили форелей, а к вам на удочку неожиданно попадают краснокожие. Клянусь спасением моей души -- это был славный пистолетный выстрел! С такого крючка не сорвешься!
-- Эта пуля вылетела не из моих пистолетов, -- отвечал капитан, поднимая голову и вытирая платком покрытый холодным потом лоб.
-- А! Вот что! -- с удивлением проговорил солдат.
-- Да, мои пистолеты остались в пироге. Они и теперь еще лежат там. Это не я стрелял в индейца.