Ребенок отвечал только слезами и ласками и, извиваясь как змея, отбивался, как умел, от колонистов.
Колонисты положительно обезумели под влиянием охватившей их жажды крови. Многим из них, кроме того, казалось, что такие, в сущности, пустяки, как казнь заведомого колдуна, и так отняли у них слишком много времени, и они торопились покончить все как можно скорее. И вот эти-то недовольные осыпали ядовитыми насмешками тех, которые не могли справиться с упорством и отчаянною смелостью слабой девушки.
При этом некоторые из них заметили, что если она мешает привести в исполнение приговор и желает разделить судьбу колдуна, то надо исполнить ее просьбу и убить и ее вместе с отцом.
Крик и шум, поднялся страшный.
Может быть, в конце концов, рассвирепевшая толпа и привела бы в исполнение этот ужасный замысел, если бы неожиданное появление двух военных не изменило положения дел.
Граф де Виллье силой проложил себе путь к Изгнаннику и, став впереди его и дочери, загородил собою доступ к ним.
Колонисты, удивленные внезапным появлением офицера, отступили на несколько шагов. В ту же минуту подбежал Золотая Ветвь и с лихорадочной поспешностью принялся развязывать веревки, которыми Изгнанник был привязан к суковатому дереву, исполнявшему роль позорного столба.
При виде капитана у Анжелы снова явился голос, и с решимостью, которая дается только дочерней любовью, она бросилась к ногам его с жалобным рыданием.
-- Спасите его, Луи! Спасите моего отца!
-- Не бойтесь ничего, Анжела! Я ручаюсь вам за него, -- отвечал уверенным тоном граф.