-- Благодарю, кузина, -- сказал он. -- Во время сражения, которое обещает быть жестоким, я заклинаю вас, сеньорита, оставаться в палатке. Меня не будет рядом, а что может прийти в голову разъяренным апачам в случае поражения, предсказать невозможно. Вас будут охранять двадцать надежных вакеро. Впрочем, я дам вам знать, как только сражение кончится.
-- Вы уже покидаете нас, дон Торрибио? -- спросила донна Гермоса, видя, что он собирается уходить.
-- Мне пора, сеньорита, я один из начальников индейцев. Мне необходимо кое-что проверить и подготовиться к грядущему дню. Прошу извинить меня.
-- Прощайте, дон Торрибио, -- сказала она. Почтительно поклонившись донне Гермосе и ее отцу, дон Торрибио удалился.
-- Все кончено, -- прошептал дон Педро. -- Мексиканцы не смогут отразить натиск индейцев.
Донна Гермоса выразительно посмотрела на отца и, наклонившись к его уху, тихо спросила:
-- Папа, вы читали Библию?
-- Почему ты спрашиваешь меня об этом, глупышка?
-- Потому, -- сказала она, лукаво улыбаясь, -- что вы забыли историю Далилы.
-- Ты что же, собираешься отрезать ему волосы? -- спросил дон Педро с удивлением.