Вдруг шаман взмахнул ножом и вонзил его глубоко в грудь жертвы. Несчастный страшно завыл и тотчас же умолк навсегда. Тогда шаман, погрузив руку в зияющую рану несчастного, вырвал еще трепещущее сердце. В эту минуту индейские вожди устремились на эстраду и подняли кресло с сидящим в нем Тигровой Кошкой.
-- Да здравствует победитель бледнолицых, великий сахем апачей! -- восторженно кричали они.
Колдуны орошали толпу кровью жертвы. Обезумевшие от восторга индейцы топали ногами и оглушительно кричали.
-- Наконец, -- торжественно изрек Тигровая Кошка, -- я сдержал обещание: белые навсегда изгнаны из этого края!
-- Пока еще нет, -- громко сказал дон Педро, -- смотри!
Произошла как бы перемена декораций в театре.
Вакеро, до той поры бесстрастные свидетели сцены, вдруг устремились на беззащитных индейцев, между тем как со всех сторон на площадь хлынули мексиканские войска, окна близлежащих домов ощетинились ружьями, стрелявшими по индейцам.
Над толпой индейцев были отчетливо видны фигуры дона Фернандо Карриля, Лючиано Педральвы и дона Эстебана, безжалостно разивших безоружных вояк.
-- О! -- вскричал дон Торрибио, размахивая знаменем. -- Какое коварное предательство!
Он хотел броситься на помощь индейцам, но у него подкосились ноги и кровавое покрывало застлало ему глаза.