Договорившись таким образом, эти люди прекрасно понимали, чего можно было ждать друг от друга.
Дон Фернандо не питал ни малейшего доверия к Тонильо, поэтому не стал искушать его соблазном бегства и крепко-накрепко связал ему ноги, чему тот нисколько не противился.
Поскольку, пока они беседовали, наступила ночь, то они решили там же и заночевать, а на рассвете отправиться в лагерь. Два или три раза Тонильо пытался освободиться от пут, но каждый раз на него немедленно устремлялся строгий взгляд голубых глаз дона Фернандо.
-- Вам плохо, любезный сеньор? -- спросил его дон Фернандо с лукавой усмешкой при его последней попытке.
-- Нисколько, -- ответил тот, -- нисколько, сеньор.
-- Но тогда извините меня. Я думал вам стало хуже. Я обеспокоен вашей бессонницей.
После этого Тонильо угомонился и уснул. Когда же он проснулся на восходе солнца, дон Фернандо был уже на ногах, и лошади оседланы.
-- А! Вы уже проснулись Хорошо ли вы провели эту ночь?
-- Бесподобно. Только ноги немножко затекли. Не помешал бы небольшой моцион.
-- Сказалось действие росы, -- невозмутимо ответил дон Фернандо. -- Ночью довольно свежо.