-- О! Дружба -- это не пустое слово! -- вскричал Тонильо, набожно поднимая глаза к небу.
-- Вы, кабальеро, лучше всех способны предоставить мне эти сведения. И поскольку всякий труд заслуживает вознаграждения, вы получите на всех сто или двести унций, в зависимости от характера известий, которые вы будете мне поставлять. Вы поняли меня, не так ли?
-- Поняли очень хорошо, сеньор. -- С невозмутимым хладнокровием отвечал Карлочо за всех. -- Поручение, которым вы нас удостоили, мы считаем почетным. Не сомневайтесь, мы его выполним к вашему полному удовольствию.
-- Итак, решено, сеньоры. Я надеюсь на достоверность сведений, которые вы будете мне сообщать. Вы понимаете, в какое смешное положение вы поставите меня, если ваше известие окажется ложным, и я понапрасну взбудоражу многочисленных друзей дона Фернандо.
-- Положитесь на нас, сеньор, мы будем подкреплять наши сведения неопровержимыми доказательствами.
-- Хорошо. Я вижу, мы понимаем друг друга. Не стоит далее распространяться об этом.
-- О! Конечно, конечно, сеньор, мы же не какие-нибудь тупицы.
-- Но так как память у вас может оказаться короткой, -- улыбнулся дон Торрибио, -- доставьте мне удовольствие и разделите между собой эти десять унций, не как задаток нашего договора, потому что договора никакого не существует, но как благодарность за услугу, которую вы мне оказали час тому назад, и чтобы наш разговор покрепче врезался в вашу память.
Вакеро не заставили просить себя дважды, а с удовлетворением спрятали в карманы так щедро подаренные им унции.
-- Теперь скажите, кабальеро, где мы находимся?