-- Я не премину воспользоваться вашим советом, сеньор, -- сказал надменным тоном дон Торрибио.
-- Это совершенно бесполезно, кабальеро. Я слышал, что вы сказали, -- почтительным тоном, но с ироничной улыбкой проговорил дон Фернандо, вежливо поклонившись.
Все голоса разом смолкли, воцарилась мертвая тишина. Взоры всех присутствующих были прикованы к молодым людям.
Донна Гермоса побледнела и с мольбой взглянула на отца. Дон Педро решительно поднялся и, став между молодыми людьми, сказал:
-- Это что значит, кабальеро? Дон Торрибио, разве таким манерам вы обучались в Европе? Или вы сочли мой дом подходящим местом для демонстрации вашей ненависти? По какому праву вы считаете для себя возможным выражать неудовольствие по поводу присутствия здесь моего гостя? Пока еще, если я не ошибаюсь, вы не стали моим зятем. Я вправе принимать в своем доме кого захочу.
-- Даже разбойника, если вам заблагорассудится, -- злобно сказал дон Торрибио с нарочитым церемонным поклоном.
Дон Фернандо готов был бросится на наглеца, но удержался.
-- Пусть дон Торрибио объяснится яснее, -- сказал он спокойным голосом.
-- А кто виноват, кабальеро, что я вынужден говорить загадками? Вы сами создаете вокруг себя таинственность.
-- Довольно, кабальеро! -- вскричал дон Педро. -- Дальнейшее продолжение разговора об этом будет для меня смертельным оскорблением.