Покончив с делами, развели костер и приготовили ужин.
Всем очень хотелось есть, и людям, и лошадям. Они проскакали двенадцать с лишним часов, ни на минуту не останавливаясь.
Разложив на земле плащи, Пьер, Луи, Жанна и Лизбет с наслаждением отдыхали у костра, разведенного в нескольких шагах от наскоро построенного шалаша, ели маисовые лепешки, испеченные в золе бататы, запивая их холодным кофе.
Мужчины, привыкшие к суровой жизни в пустыне, не так устали, как девушки, которые буквально падали от усталости.
Ели все молча, вдруг Пьер в гневе стукнул кулаком по земле.
-- Что с вами? -- тихо спросила Жанна.
-- Презренный я человек, -- ответил Пьер, не решаясь взглянуть на девушку. -- Самый скверный из всех, когда-либо вступивших в пустыню!
-- Презренный? -- улыбнулась девушка. -- Да за что же вы себя так честите?
-- Верно, за самоотверженность? -- подхватил Луи. -- Или за преданность?
-- О какой самоотверженности ты говоришь? -- вскричал Пьер.