Генерал нахмурился и гневно топнул ногой о землю.
-- Анжела, ты у меня единственная, нежно любимая дочь, подумай, какую тень бросила ты на себя этим позорным бегством. Твоя репутация может навсегда погибнуть в общественном мнении.
Та презрительно улыбнулась в ответ.
-- Это для меня безразлично, -- сказала она, -- я не принадлежу более к тому кругу людей, в котором вы вращаетесь. Отныне все мои горести и радости сосредоточены здесь, в этом лагере.
-- Но ты забываешь обо мне. Неужели я, твой отец, потерял для тебя всякое значение?
Молодая девушка в нерешительности замолчала и опустила глаза в землю.
-- Сеньорита, -- кротко обратился к ней миссионер, -- Бог проклинает детей, забывающих о своих родителях, возвратитесь к своему отцу, время еще не ушло, он протягивает вам руку, он вас призывает, вернитесь к нему, дитя мое. Отцовское сердце -- неистощимый кладезь снисхождения, отец простит вас, может быть, даже простил.
Донья Анжела ничего не ответила, а только отрицательно покачала головой.
Генерал и миссионер были разочарованы. Дон Луи стоял в стороне, скрестив на груди руки и опустив голову на грудь.
-- О! -- пробормотал генерал, с трудом сдерживая свой гнев. -- Над нашим родом тяготеет проклятие.