-- Вот тут-то вы и ошибаетесь, дон Валентин.
-- Так в чем же моя ошибка, дон Анастасио?
-- Мне кажется, нам незачем делать предложения графу, наоборот, мы должны выслушать то, что он сам предложит нам.
Всеобщее одобрение было очевидным, и дон Луи понял, что ему пора вмешаться.
-- Господа, -- начал он, поклонившись присутствующим, -- надеюсь, мои объяснения снимут все вопросы и мы отлично поймем друг друга.
-- Говорите, говорите, граф, -- раздалось со всех сторон.
-- Не буду входить во все подробности дела, тем более что многое касается лишь меня. Не буду распространяться и о том, как и с какой целью я приехал из Гуаймаса и как мексиканское правительство со свойственным ему бесстыдством не исполнило ни одного из своих обещаний, данных мне, объявило меня врагом отечества, лишило покровительства закона и, наконец, оценило мою голову, как какого-нибудь разбойника или убийцы. Рассказ об этом отнял бы у нас слишком много времени, да, по всей вероятности, вам уже многое известно и без моего рассказа.
-- Граф, -- прервал его тот же асиендадо, -- мы очень сожалеем обо всем случившемся, нам стыдно за наше правительство.
-- Ваше сочувствие особенно дорого, ибо из него я могу заключить, что вы знаете меня и не обращаете внимания на прокламации правительства. Итак, без всяких околичностей перехожу к сути дела.
-- Внимание, senores caballeros, -- послышались голоса, -- слушаем графа.