Но на этот раз де Лавиль превзошел самого себя: он продвигался вперед по предписанному ему пути с такой осторожностью и до того тихо, что дон Луи догадался о близости к отряду, лишь почти что врезавшись в его арьергард.
Для большей скорости движения граф оставил обоз у какой-то необитаемой хижины, на расстоянии одной мили от города, и поручил его товарищам, заболевшим в пути. Последние были слишком слабы, чтобы сражаться в полную силу при штурме города, но во всяком случае могли долго сопротивляться и продержаться до тех пор, пока придет помощь.
Граф проехал вдоль рядов, приветствуемый дружескими пожеланиями, и стал во главе отряда.
Переутомление и постоянные тревоги в продолжение двух месяцев сильно расстроили здоровье графа. Только благодаря своей неиссякаемой энергии и силе воли он преодолевал болезнь и держался на ногах. Этот мужественный человек отлично понимал, что если он ослабеет, то все его планы рухнут, и боролся с самим собой. Его мучила сильная лихорадка, но выражение лица оставалось спокойным, и ничто не обнаруживало товарищам страданий, которые он переносил с мужеством стоика.
Но вдруг граф почувствовал такую слабость, что если бы Валентин, как всегда чуткий и заботливый, не подержал его, он упал бы с лошади.
-- Что с тобой, брат? -- спросил он дона Луи.
-- Пустяки, -- отвечал тот, проводя рукой по лбу, покрывшемуся холодным потом, -- простая усталость, но теперь уже все прошло.
-- Берегись, брат, -- печально сказал Валентин, -- ты совсем не заботишься о себе.
-- О, будь спокоен, я знаю, что мне надо: запах пороха восстановит мои силы... Смотри, мы уже близки к цели...
И действительно, при первых лучах величественного солнца показались дома Эрмосильо, сверкающие своей белизной.