-- Граф, -- начал он, -- дон Флавио Асустадо, префект Эрмосильо, который послал меня...
-- Знаю, знаю, пожалуйста к делу, -- с нетерпением прервал его дон Луи.
-- ...Предлагает вам, если вы удалитесь с вашей армией и не предпримете никаких враждебных действий против города, -- заговорил Толлюс, -- предлагает вам, повторяю, сумму в...
-- Довольно, мсье! -- вскричал граф, покраснев от негодования. -- Еще одно слово -- и это будет таким оскорблением, которое я не смогу оставить безнаказанным, несмотря на ваше звание парламентера. А вы еще осмеливаетесь называть себя французом... и делаете мне такие бесчестные предложения. Вы лжете, я не признаю вас своим соотечественником.
-- Но, граф, -- забормотал бедняга, испуганный таким суровым выговором и не зная, куда ему деваться.
-- Довольно, -- прервал граф. -- Посмотрите, -- сказал он тоном, не допускающим никаких возражений, вынимая часы, -- теперь восемь. Скажите вашему префекту, что в десять часов я начинаю штурм города, а в одиннадцать захватываю его... Уезжайте, пока целы, -- надменно прибавил он.
Бедные парламентеры не заставили просить себя дважды и тотчас возвратились в город несолоно хлебавши.
Граф поскакал к своему отряду. Офицеры собрались немного впереди и с нетерпением ждали результата переговоров.
-- Господа, -- крикнул им граф, -- приготовимся к атаке!
Это решение было принято восторженно: радостные крики авантюристов огласили окрестности Эрмосильо. Парламентеры поскакали еще быстрее, в их ушах этот крик прозвучал подобно погребальному звону.