-- Мы и докажем!
-- Благодарю вас, друзья.
Французы разошлись. Они свято исполнили свое обещание. Эти оборванные люди, в течение четырех месяцев подвергавшиеся различным лишениям, не позволили себе воспользоваться самой ничтожной вещью.
Между тем здоровье графа не улучшалось, а наоборот, вызывало все новые и новые опасения. Доктор и отец Серафим безотлучно дежурили при больном.
Душевная тревога дона Луи никак не позволяла ему справиться с болезнью. С самого отъезда дона Корнелио граф не получил ни одного известия ни о нем, ни о Валентине. Двое верных гонцов, посланных на асиенду дель-Милагро, тоже не возвращались, и дон Рафаэль не подавал никаких вестей о себе и о своей гостье.
Эта неизвестность делалась нестерпимой. Кроме того, серьезность положения французского отряда возрастала с каждым днем. Граф являлся хозяином целого города, но чувствовал себя совершенно изолированным: деревни, в которых должно было вспыхнуть восстание, не проявляли никаких признаков готовности, человек, которому граф написал письмо и который взялся дать сигнал к восстанию, не ответил ни единым словом на призывы дона Луи, посылавшего к нему гонца за гонцом.
К сожалению, дизентерия принадлежит к таким болезням, которые совершенно истощают человеческий организм; в течение довольно большого промежутка времени граф был не в состоянии ничем заниматься.
Сеньор Паво поспешил явиться из Гуаймаса в Эрмосильо, притворяясь, что хочет поздравить графа с победой над мексиканцами, но в действительности он приехал с целью подготовить новое предательство.
Дон Луи лежал совершенно одиноким: у него ie оставалось более друга, которому он мог бы полностью довериться, в душе царило мрачное отчаяние, он сознавал свое бессилие воспользоваться плодами победы.
Капитан де Лавиль, единственный человек, на которого граф во всем полагался, заболел той же самой болезнью, что и дон Луи, и потерял всякую способность работать.