-- Я здесь, -- сказала молодая девушка, выходя на крыльцо. Она медленно сошла с лестницы, прошла по двору и стала перед отцом.
-- Что вам угодно? -- спросила она.
-- Ты сейчас поедешь со мной.
-- Я вынуждена повиноваться вам. Только знайте, моя решимость непоколебима, и я всегда располагаю средством избавиться от вашего деспотизма. Я буду действовать, сообразуясь с вашими поступками. А теперь едем!
Через четверть часа на асиенде остались лишь донна Люция и дон Рамон под надзором гарнизона в пять -- десять человек. Офицеру, оставшемуся с ними, было приказано строго следить, чтобы они ни с кем не общались.
Валентин со свойственной ему прозорливостью вник в существующее положение дел. Видя, как генерал Гверреро скоро оправился от поражения, он понял, что благодаря измене дона Корнелио восстания в провинции не будет, а асиендадос и ранчерос, которые дали графу слово, останутся в стороне; граф же, совершенно больной, покинутый всеми, вынужден будет вести переговоры с тем человеком, которого только что победил.
Имея все это в виду, он и уговорил дона Рафаэля не оказывать сопротивления -- оно было бы не только бесполезно, но и вредно в том отношении, что скомпрометировало бы асиендадо в глазах мексиканского правительства. Охотник был уверен, что ему удастся дать о себе весточку графу, но ошибся в расчетах: приказание генерала относительно пленных исполнялось с такой пунктуальностью, что Валентину пришлось отказаться от своей попытки.
Теперь, рассказав о том, что случилось с асиендой, мы продолжим нашу повесть и скоро доберемся до развязки этой длинной драмы.
Глава XXIV. Новые осложнения
Попросим читателя последовать за нами в Гуаймас год спустя после событий, описанных в последней главе нашего романа.