Хитрый агент решил, что необходимо польстить графу.
В это время у дона Луи сидели отец Серафим и Валентин. Последний получил разрешение не покидать своего молочного брата до казни.
Граф принял дона Антонио очень холодно. На его оправдания он лишь пожал плечами.
-- Послушайте, -- сухо прервал его граф посреди нелепых разглагольствований, которыми тот всячески хотел доказать свою невиновность, -- я готов дать вам письмо, в котором скажу, что вы всегда были расположены ко мне, но с условием...
-- С каким? -- спросил дон Антонио.
-- Я не хочу быть расстрелянным на коленях с завязанными глазами. Поймите, я хочу взглянуть в лицо смерти. Переговорите насчет этого с губернатором. Ступайте!
-- О, я это устрою, будьте уверены, граф, -- отвечал дон Антонио, весьма довольный, что так дешево отделался. И поспешил удалиться.
Какое было дело врагам графа -- на коленях или стоя умрет он, с завязанными глазами или нет? Для них важно было лишь то, чтобы он умер. Генерал Гверреро воспользовался этим случаем, чтобы продемонстрировать великодушие.
На другой день Валентин привел с собой Анжелу. Молодая девушка надела тот костюм послушника, в котором она уже появлялась при других важных обстоятельствах.
-- Сегодня? -- спросил граф.