-- Вот какими людьми, -- продолжал граф, -- окружил нас неприятель в своих целях. После всего они еще имеют дерзость называть нас разбойниками. Но пусть будет так -- мы принимаем на себя это имя и будем судить бандитов, попавших в наши руки, по простому разбойничьему закону.
Авантюристы встретили слова командира горячими аплодисментами. Все сознавали правоту его рассуждений, в их критическом положении не оставалось ничего другого, как согласиться на предложение графа. Сострадание было бы постыдной слабостью, они могли спасти себя только такими действиями, которые навели бы ужас на их врагов.
Граф опустился на свое место.
-- Дон Корнелио, -- сказал он, -- прочтите обвиняемому те пункты, по которым он привлекается к суду.
Испанец встал и прочел длинный обвинительный акт. В качестве улик к акту было приложено множество писем, написанных самим доном Франциско, а также присланных на его имя другими лицами, как например, генералом Гверреро. Переписка служила неопровержимым доказательством измены полковника. Дон Корнелио закончил речь рассказом о свидании между доном Франциско, Эль-Бюитром и вождем апачей, происходившем накануне сражения. Авантюристы выслушали длинный перечень преступлений и измен в глубоком молчании.
-- Признаете ли вы себя виновным в тех преступлениях, которые вам приписываются?
Бандит поднял голову, судьба его была решена, и он презрительно пожал плечами.
-- Зачем же я стану отрицать, если все это совершенно справедливо, -- ответил он.
-- Значит, вы сознаетесь в том, что изменяли нам с самой первой минуты нашего знакомства?
-- Черт возьми, -- насмешливо произнес обвиняемый, -- вы ошибаетесь, senor conde, я изменил вам гораздо раньше нашей первой встречи.