-- Отдайте его мне! -- воскликнул дон Кандидо, отыскивая ощупью нож, который так напугал его.
-- Отдайте нож!
-- Я его отдал, -- отвечал Гаэте, -- пустите же меня, я вам сказал, что я священник!
-- Так для которой же из них вы ходите сюда, преподобный отец? -- передразнил его слова дон Мигель.
-- Я?
-- Да, вы! Дурной священник, поганый федералист и подлый человек, которого мне следовало бы сейчас же раздавить, как гада, но чью кровь я не хочу пролить, чтобы не почувствовать ее гнусного запаха. Дрожишь, подлец, а завтра ты, как змея, подымешь свою голову, чтобы узнать лицо того человека, который заставил тебя дрожать сегодня, ты в своей церкви Святого Духа проповедуешь лишь зло, призывая народ к убийству унитариев!
-- О, пощадите! Пощадите! Пустите! -- вопил монах, обезумев от страха.
-- На колени, мерзавец! -- крикнул дон Мигель, застав священника стать на колени.
-- Стой так! -- приказал он. -- Апостол нового культа крови и убийства, которым вы теперь так нагло оскверняете священные слова -- братолюбие, свободу и справедливость! Стой так, священник-убийца! Стой на коленях и кайся!
И он с силой потряс почти бесчувственного от испуга священника.