Каминные часы пробили половину одиннадцатого.
С томностью тропической лилии, тихо колеблемой вечерним ветерком, донья Эрмоса медленно повернула голову в сторону своей камеристки и с ласковой улыбкой спросила:
-- Я спала, Лиза?
-- Да, сеньора.
-- И долго?
-- Не более получаса.
-- Во сне я ничего не говорила?
-- Ни слова, только два раза улыбнулись.
-- Да, я знаю, я не говорила, но улыбалась.
-- Как? Разве вы помните, что делали во сне?